Хрушин собрал рюкзак и быстро зашагал в сторону белевших не растаявшими снежниками гор. Но уже через пару километров темп его движения заметно снизился – стало не хватать дыхания, в висках стучало, немного поташнивало и он вспомнил, что с вечера ничего не ел. Приглядывая сухие кустики для костра, он вдруг услышал чей-то голос и сразу присел на корточки. Но было поздно – оленевод, выкатившийся из-за бугра на нартах, запряженных парой оленей, оборвал свою пьяную песню и направил упряжку в его сторону.

Пока начальник осматривал содержимое Сашкиного рюкзака, Шура прошелся по берегу реки вверх по течению. Вернувшись назад, он отвел начальника в сторону и сообщил:
– Ушел вверх по воде – я нашел след. Что ты надумал, Матвеич? – Сейчас составлю радиограмму и пошлю Женьку с рабочим в отряд к Саше Жданову. К утру должны дойти.
– А как с этим? – кивнул Шура на труп. – Не знаю еще, то ли здесь караулить, то ли в лагерь тащить. Здоровый жлоб – намучаемся. А ты как думаешь?
– Придется тащить – когда еще следователь доберется. Сфотографируй все на цветную, зарисуй на всякий случай. Скажи мужикам, чтобы сделали волокушу из молодых листвяшек.
– Ты и скажи – твой отряд.
– Я попробую его догнать. Возьму Андрюшу, продуктов на пару дней.
– Ты что, сдурел? – удивился начальник. – Чего ты без оружия с ним сделаешь? Он и тебя шарахнет по черепу...
– Ракетница – тоже оружие. Помнишь, Сашка Теньков оленя завалил?
Начальник закурил и надолго задумался. С одной стороны, опасно посылать за убийцей не вооруженных людей, с другой – вдруг Хрушин на базу завалится, а там завхоз с женой и пацаном.
– А догонишь? – наконец спросил он, сдаваясь. – Он ведь часов десять как ушел...
– Догоню, – уверенно ответил Шура. – Он же чифирист, будет заваривать через каждые пару километров.
Через полчаса они уже шли с Андреем по разным берегам реки, высматривая следы. В устье мелкого ручейка рабочий натолкнулся на остатки костра. Зола была еще теплой. Следов на речке больше не было и Шура догадался, что Хрушин решил идти по водоразделу. Поднявшись по склону, геолог внимательно осмотрел все вокруг в бинокль. В нескольких километрах в сторону гор он заметил что-то необычное, похожее на кучу тряпья. Подойдя ближе он разглядел, что это лежит человек в зеленом плаще.
Шура взвел курок ракетницы и велел Андрею достать топор.
– Да чё там топор, – ответил рабочий, – видно же, что еще один труп. За что он оленевода-то грохнул?
Человек был еще теплый, но пульс не прощупывался. Лицо у оленевода было разбито, под носом запеклась кровь, но никаких смертельных ран не было видно. И только внимательно осмотрев одежду, Шура заметил в прорезиненной ткани плаща несколько мелких отверстий.
– Из мелкашки убил. Теперь он “вооружен и очень опасен” – констатировал Шура.
– И с нартами, – добавил Андрей, рассматривавший следы на земле. – Теперь не догоним. Да и что ты со своей ракетницей против винтовки...
Шура достал из полевой книжки карту и подозвал Андрея.
– Смотри сюда. Мы сейчас здесь. А вот здесь, в устье ручья должен стоять чум. По прямой километров тридцать. Часов за шесть дойдешь. Расскажешь все, пусть сообщат по рации в свой совхоз. Пусть пара человек с карабинами и собаками едут сюда, а потом – по следу нарт в сторону гор. Догонят меня.
– Да он уже километров двадцать отмахал!
– Ну и что. Не здесь же сидеть. Запомни хорошенько место, впрочем здесь ворга рядом – их постоянная тропа, так что не заблудишься. Прямо по ней и топай, она сама к чуму выведет. Оставь мне все продукты, топор и давай по шустрому.
Оставшись один, Шура достал патрон от ракетницы, выколупал ножом металлическую крышку, картонные пыжи и вытряхнул горючую шашку. Потом достал из нагрудного кармана коробок с золотыми самородками и засыпал их в гильзу, запыжевал.
– Золота тебе захотелось, сволочь поганая, так ты его получишь! – зло пригрозил он вслух.