Солдат охраны зэки старались просто не замечать, да они очень-то и не досаждали. Чирин, а именно он отвечал за охрану, хорошо понимал, что здесь, в тайге, без высокого забора, колючей проволоки в несколько рядов уйти в побег не представляло никакой сложности, как ни усердствуй в организации дежурств, обходов, шмонов.
Если кто и задумает бежать, то осенью, когда эта дурацкая затея с золотом окончательно провалится. Да и то вряд ли. В отряде не было настоящих урок, которые в любой обстановке нашли бы укрытие для себя. А куда могут спрятаться эти бывшие солдаты, научившиеся в своей жизни только воевать, да валить лес?
Так что единственное, за чем неукоснительно следил Чирин, была охрана его командирской, солдатской и продуктовой палаток. В этом он не спускал солдатам даже малейших упущений. Впрочем, Байкал – огромная немецкая овчарка – был самой надежной гарантией, что никто из зэков даже не попытается приблизиться к палаткам, чтобы завладеть оружием или продуктами. Правда, пес часто реагировал на появление вблизи лагеря диких зверей, но лучше уж пару раз за ночь просыпаться по ложной тревоге, чем быть зарезанным во сне или пойти под суд за утрату оружия.
Еды было вдоволь. Вдобавок к тому, что привозили раз в месяц из поселка, солдаты чуть не каждый день приносили подстреленных рябчиков, глухарей, зайцев, а один раз завалили даже огромного сохатого.
Работали зэки по 10-11 часов. Один раз в две недели устраивался выходной и готовилась походная баня. Выкладывали на берегу большую кучу из валунов, забрасывали ее сушняком и жгли полдня костер. Потом тщательно выметали метелками из лапника угли и устанавливали над кучей палатку. Если плеснуть на раскаленные камни кипяточку – пару было не меньше, чем в деревенской баньке. Николаю Францевичу, мывшемуся последним, приходилось открывать полог палатки – столь нетерпимым для него был жар даже после заядлых парильщиков, десятки раз плескавших воду на каменку.
С книгами Шумилин не обманул и все зачитывались после работы и в ненастье замечательными приключениями далеких и непонятных иностранцев.
По часу в день, обычно во время обеденного перерыва, Кригер преподавал своим коллегам азы геологии: как возникают горы, речные долины, как образуются и разрушаются месторождения, как формируются россыпи...
В дождливые дни он обычно приходил в палатку к “паленым”, расспрашивал про войну, про Германию и Австрию, сам много рассказывал про жизнь до революции, про гражданскую войну, про свою работу. Старый геолог знал, как сближает людей походная жизнь, единая цель, но с некоторого времени почувствовал к себе не просто уважение, а какое-то обожание. В сущности, это были пацаны, которые и жизни-то нормальной не видели. Они хорошо знали что такое приказ, даже свое заключение воспринимали как неприятную, но необходимую обязанность, не чувствуя при этом ни несправедливости, ни чудовищной жестокости наказания.
Ребята с юности привыкли подчиняться чужой воле, научились убивать, выживать в любой обстановке, но выпусти их сейчас на волю, они бы не знали что им делать, куда стремиться, зачем жить. Единственное, что мог для них сделать старый интеллигент – увлечь своей профессией, дать почувствовать, что в этой несвободной стране даже в мрачные годы жестокого террора есть такая работа, которая дает возможность выпрямиться во весь рост, реализовать все свои природные возможности, живя по-человечески среди людей.
“Если кому-то вообще суждено пережить этот сезон, – печально думал о судьбе ребят Николай Францевич, – может быть, хотя бы один из четверых всерьез займется геологией и мне удастся передать ему хотя бы толику своих знаний, опыта. С теорией, конечно, ничего не получится – слишком мало отпущено времени, да и общая подготовка у них никудышная, но практические приемы работы, общую их организацию, дух товарищества и взаимовыручки они должны запомнить на всю жизнь”.
По содержаниям золота в наносах три речки резко выделялись среди остальных. Самородков пока не было, но наличие достаточно крупных комковатых зерен говорило о том, что где-то выше по течению или разрушаются коренные месторождения, или размываются россыпи.